Ирина Стин. Выставка «Душа России»

Предисловие к выставке «Душа России», посвященной 50-летию совместного творчества.

В строгом понимании термина, наши фотографии не относятся к «документалистике». Однако каждый наш снимок - это документ, свидетельство момента жизни на земле. Мы никогда не прибегали ни к каким техническим фокусам или спецприемам.

Наша фотография чиста и правдива - это настоящая фотография.

Мы снимаем людей, памятники старины, природу. Все они - свидетели своего времени и его лицо.

Мы снимаем пейзажи, потому что очень любим природу.

Мы снимаем древнюю архитектуру, потому что она содержит в себе тайну времени и это вызывает чувство

особого почтения.

Мы снимаем людей, потому что сострадаем им и радуемся их радостью.

Мы снимаем и очень жалеем животных, потому что нет ничего на свете более незащищенного от человека, чем их жизни...

Так же, как сами собой определились наши темы, так же естественно сложилась и линия нашей судьбы: мы никогда не работали в штате, а были и остаемся «свободными художниками». Это положение давало нам достаточную свободу и независимость, что было крайне нежелательно и пресекаемо властями тех далеких лет. Но мы удержались в этом качестве и всегда были счастливы этой свободой. Авторитет, который появился у нас довольно быстро, давал нам право выбора: мы выбирали и издательства, и притягивающие нас темы. Мы заключали договор (теперь бы сказали - контракт) на конкретную фотокнигу. И, хотя мы коренные москвичи, город нам был всегда тесен, и все наши книги создавались далеко от дома: «У Белого моря», «Очаг мой, Дагестан», «На земле, мне близкой и любимой», книги по «Золотому кольцу», книги по ювелирному искусству, о ростовских эмалях, о Мексике. Всего за нашу общую фотожизнь мы создали тридцать авторских книг!

Надо сказать правду, мы никогда никого не толкали локтями, ни у кого не отняли тему, никому не мешали - мы шли своим собственным путем, спорили и сражались, только защищая свои работы от цензуры. Теперь уж не очень хочется вспоминать все эти мытарства, но их было много, и душу они вытряхивали с каждой книгой. Так, две, уже находившиеся в типографиях, книги вдогонку все-таки были «зарезаны» цензурой и не увидели свет: «Колыбель России» и «Соловецкие острова». Другая - «Новодевичий некрополь» -«погибла» вместе с издательством в девяностые годы. К большому сожалению, по политическим мотивам не вышла и книга «Неизвестная Россия», сделанная нами по контракту с крупнейшей американской издательской фирмой «Тайме Миррор».

Как «истреблялись» книги в советские времена, можно показать только на одном примере. Когда готовилась к печати книга о Белом море (это было в восьмидесятые годы), рьяная редакторша, выхватив из макета разворот с поморским кладбищем, носилась с ним по этажам нашего громадного издательства с криками: «Они антисоветчики! Вот - лейтмотив их творчества!» Мудрый директор распорядился разворот убрать, и книга все-таки увидела свет. Трудности были не только издательские. Главные - были в поездках. Выезжая на съемку сюжетов очередной книги, мы были полностью предоставлены сами себе: мы были и режиссерами, и шоферами, и осветителями, и операторами - это была малая съемочная группа, состоящая из двух человек. Работая со светом, мы строили композиции, снимали натюрморты, интерьеры; иногда умудрялись высветить целое здание.

Нам приходилось есть что попало; спать, где попало; ходить, таская на себе тяжеленную аппаратуру; ездить по неправдоподобным дорогам; лазить по гнилым строительным лесам, по крышам и колокольням в поисках верхних точек; снимать с вертолетов; рисковать жизнью.

Мы несколько раз погибали в момент съемки, но, значит, не пришел еще наш час. Так, от поездки к поездке, от снимка к снимку, мы поняли, что у нас складывается обширнейший материал по России - это было отражение ее жизни, ее истории. И время это неповторимо. Мы застали глубоко укорененные традиции, которые не выкорчевала еще советская власть; были живы обычаи, понятия и устои: в избах со стен смотрели скорбные лики икон; горели русские печи, и в них многие хозяйки пекли своей семье хлеб; пели народные песни; помнили и танцы. Даже сами деревни были еще старинными: дома строились с непременными сараями для дров, пристройками для скота, колодцами, из которых брали воду... Жизнь текла навыками предков, была тиха и естественна. Тогда цветы еще пахли, и ветер разносил их ароматы по всей стране. Тогда основой взаимоотношений между людьми была любовь, а не партнерство по сексу, и детей еще не очень удерживали от появления на свет...

Теперь неожиданно настало совершенно другое время. Не хочется его называть новым, потому что обновления и новации человечество претерпевает тысячелетиями. Люди не заметили, как влетели в искусственный мир: модифицируются продукты, меняется природа животных, идет вмешательство в генетику людей, недолго ждать и появления искусственного человека - клона. Компьютеры рисуют картины, и даже фотография перестала быть документом. По воле компьютерщика возникает изображение абсолютно лживое - нет ни этого неба, нет ни этого цвета, нет и человека, который дополняет сюжет. Все - лишь подмена и манипуляции. Искажается не только изображение, но и информация - вся она идет через посредника: компьютер, интернет, прессу, телевидение.

Все это лишь подобие правды - это ее эрзац. Технический прогресс, заложником которого становятся все новые поколения, заставляет их спешить: скоростные, подвесные, железные, воздушные и водные пути уносят их все быстрее и дальше от века двадцатого и девятнадцатого, до которых «рукой подать». И надо бы ее подать. И, вот, мы все думаем: как же ему, этому новому человеку спастись? Как вернуть к естественной жизни? Как ему помочь, как вернуть ему то, от чего он бежит? Наверное, представляя тихий мир своих фотографий, наивно надеяться и даже верить, что они кого-то окликнут, кого-то утешат, кого-то удивят и обрадуют. Может быть, заставят почуять дух Родины с ее цветами и запахами, мокрой травой и радугами, с ее слезами и радостями. И тогда не только станет понятна наша собственная пуповинная привязанность ко всему этому, но и, может быть, нам удастся и других уберечь от безоглядности.

Согласие, а не войны. Согласие, а не вражда с природой. Согласие, а не попрание традиций. Согласие, а не спор с историей, - вот хрупкий и драгоценный путь, на который необходимо вернуться. Так думали мы, совершая свой длинный путь дорогами России, который растянулся на полвека. Мы вместе уже пятьдесят лет! Остаются книги, плакаты, открытки, буклеты.

Все эти годы - в наших фотографиях. И каждая говорит о дне, о часе, обо всем, что так бесценно. Кто-то сказал: «Русским хорошо, потому что они живут в истории и в природе». Не повернуться ли нам туда?

«Сим - победиши!»

Ирина Стин, декабрь 2005г.